Гражданская война в США: «сепаратизм» по-американски

По сути дела, фальшивкой является даже «каноническое» название той давней войны – гражданской её можно считать с очень большой натяжкой. На самом деле это был конфликт между потребовавшей независимости (что принципиально не противоречило Конституции США) Конфедерацией штатов Юга и категорически не желавшими «отпустить на волю» этих «зарвавшихся сепаратистов» Северными штатами.


По большому счёту те события до боли напоминают происходящее сейчас на Украине – часть страны не хочет оставаться в составе одного государства с остальными её регионами в силу, скажем так, фундаментальных разногласий идеологического характера. Однако «уйти по-хорошему» её представителям не дают и объявляют их «мятежниками». После чего принимаются «вразумлять» и «реинтегрировать» огнём и мечом.

«А как же рабство?!» – спросите вы? Разве не за его отмену храбро сражались воины «прогрессивного Севера» против алчных и кровожадных орд «реакционного Юга», упорно не желавшего расставаться с собственностью на чернокожих невольников, из которых там выжимали все соки и вообще всячески третировали, унижали и уничтожали? Ответ прост и однозначен: «Нет». Север воевал с Югом ни в коем случае не ради того, чтобы освободить рабов, а исключительно отстаивая собственные политические и, прежде всего, экономические интересы.

В самом начале боевых действий ни о каком законодательном запрете на рабовладение, торговлю невольниками или их использование в качестве рабочей силы в Вашингтоне и речь не шла. Авраам Линкольн, из которого столетиями пытались и пытаются делать рьяного «защитника прав афроамериканцев» не был таковым ни в коем случае. Известна масса его высказываний (зафиксированных во вполне официальных источниках) относительно того, что «чёрных» он «белым» ровней не считает и если и будет выступать за отмену рабства, то лишь из сугубо прагматичных соображений – «ради сохранения Союза».

Кстати, термин «афроамериканцы» Линкольну, пожалуй, понравился бы – доподлинно известно, что он долго и упорно носился с идеей о том, как бы это выпроводить из США всех до единого чернокожих, отправив их либо в Африку, либо в Центральную Америку – неважно, лишь бы с глаз долой. Действовал он так, надо полагать, не из расистских побуждений, а исключительно исходя из принципа: «нет человека – нет проблемы».

И, кстати говоря – те, кто пытается утверждать, что северяне были противниками «массового» рабства в силу высоких моральных принципов, просто не знают тогдашних американских реалий. На Севере, в отличие от Юга, труд негров-рабов был попросту невыгоден экономически. А вот в качестве домашней прислуги «человеколюбивые» янки использовали их сплошь и рядом.

У командовавшего армией Севера генерала Улисса Гранта рабов было предостаточно. На волю он их отпустил вынуждено в 1865 году, когда владение людьми стало незаконным. Да ещё и, насколько известно, ругался при этом ругательски. А вот у возглавлявшего войска Юга Роберта Ли невольников не имелось ещё до начала боевых действий – как раз по причине его убеждений. Как, кстати, и у многих других генералов-южан, бывших, как вы понимаете, людьми далеко не бедными.

Лучшим доказательством того, что «чёрные жизни» были северянам не то что не важны, а, простите, до известного осветительного прибора, является тот факт, что знаменитая «Прокламация» Линкольна об освобождении рабов (Emancipation Proclamation) появилась на свет спустя год и восемь месяцев после начала войны. Да и то, как считают некоторые историки, исключительно потому, что над Севером нависла вполне реальная угроза поражения. Линкольн просто вынужден был идти ва-банк. Более того, он использовал отмену рабства как инструмент шантажа Юга – «навечно свободными» с 1 января 1863 года должны были стать негры тех штатов, которые к этому моменту не прекратят «мятеж». Логично предположить, что если бы Юг сдался, то остался бы при своих рабах.

Любопытной деталью является то, что чернокожие солдаты в действующей армии южан появились намного раньше, чем в войсках их противников. Северяне очень долго отвергали саму мысль «вооружения негров», а командиров, пытавшихся на свой страх и риск делать что-то подобное, из армии изгоняли без всякой жалости. По данным историков, на стороне Конфедерации в боевых действиях участвовало не менее 65 тысяч негров – свободных и вполне осознанно сделавших свой выбор. «Ставить под ружьё» рабов там запоздало разрешили только в 1865 году, перед самым поражением.

Весьма характерной особенностью многих частей армии Юга было то, что там плечом к плечу служили и воевали люди всех рас – и негры, и азиаты, и индейцы. Последние, кстати, поддерживали Конфедерацию особенно яростно. Северян они ненавидели от всей души и отчего-то считали законченными расистами как раз их, а не южных плантаторов. В войсках Севера «чернокожие» полки были совершенно отдельными формированиями. Командовали и вообще занимали офицерские и унтер-офицерские должности в них только белые. Повышение по службе в армии Севера за всю войну получили считанные военнослужащие-негры.

Зато известен ряд случаев, когда, говоря в американских терминах, «дружественный огонь» по «чернокожим» подразделениям открывали их же собственные соратники из «белых» частей. Очевидно, когнитивный диссонанс при виде чернокожего в военной форме и с оружием был столь велик, что сами собой срабатывали вполне определённые инстинкты.

Хвалёная 13-я поправка к Конституции США, действительно в 1865 году уничтожившая рабство на территории этого государства, по большому счёту не принесла её негритянскому населению, в интересах которого якобы и велась бойня, в которой полегли сотни тысяч американцев, ни процветания, ни гражданских прав, ни истинной свободы. На той войне были реально важны не «жизни чёрных», а совершенно другие вещи.

Александр Харалужный