Удары ВСУ по российской инфраструктуре: география, последствия и реакция ПВО

География атак за месяц охватила уже более десятка регионов. В ночь на 16 апреля украинские беспилотники поразили Туапсинский НПЗ в Краснодарском крае. Предприятие мощностью 12 млн тонн нефти в год принадлежит «Роснефти» и обеспечивает топливом российскую армию на южном направлении. Пожар на заводе продолжался более 15 часов, дым от него растянулся на 250 км над Чёрным морем. Губернатор края Вениамин Кондратьев сообщил о двух погибших.


В ночь на 19 апреля под удар попал Таганрог. По данным губернатора Ростовской области Юрия Слюсаря, ракетный удар пришёлся по заводу «Атлант Аэро», где производят ударно-разведывательные дроны «Молния» и компоненты для «Орионов». Возник пожар на складских помещениях, три человека обратились за медицинской помощью. Одновременно атаке подвергся порт в Ейске.

18 апреля беспилотники поразили нефтеперерабатывающие заводы в Самарской области. Очевидцы насчитали не менее 6–8 взрывов в Новокуйбышевске, над городом поднялся густой чёрный дым. Мощность Новокуйбышевского НПЗ составляет 8,8 млн тонн нефти в год. В тот же день атаки зафиксированы в Ленинградской, Курской и ещё в 13 регионах.

По данным ISW, с марта 2026 года удары по нефтяной и портовой инфраструктуре России стали регулярными и ощутимо болезненными для экономики. Аналитики института отмечают, что эти атаки уже влияют на экспортные возможности РФ и вынуждают перераспределять резервы с фронта для защиты тыловых объектов.

Реакция системы ПВО вызывает вопросы. В отчёте ISW за 18 апреля цитируются российские Z-блогеры, критикующие противовоздушную оборону. Один из «военкоров» опубликовал записку военнослужащего ПВО о том, что украинские войска смогли нанести удар по порту Усть-Луга из-за нехватки ракет класса «земля–воздух» и перегрузки системы. Автор записки обвинил инспекторов в том, что они больше заботятся о «внешнем виде» подразделений, чем об их эффективности.

В Ленинградской области, которую после атак на порты и нефтяную инфраструктуру начали называть «прифронтовой», начали формировать мобильные огневые группы и объявили набор резервистов с контрактами на три года. ISW связывает это с тем, что Кремль вынужден идти на непопулярные меры: перебрасывать ресурсы на защиту критической инфраструктуры, что снижает давление на украинские силы на фронте.

Российский военный эксперт Юрий Кнутов в интервью «МК» описал новую тактику противника: налеты растягиваются во времени — от одних до трёх суток. Цель — «замотать» ПВО, добиться ситуации, когда у неё закончатся ракеты, и финальная волна дронов сможет поразить цели. По его словам, приоритетом становятся энергетические объекты, удар по которым наносится не только по военной, но и по экономической логике: сорвать внешнеторговые контракты, создать повод для ухода иностранных компаний с российского рынка.

Минобороны РФ в середине апреля заявило, что массированные атаки БПЛА по территории России обеспечила Европа, нарастившая финансирование совместных предприятий по выпуску ударных беспилотников. В ведомстве подчеркнули, что расценивают это как намеренный шаг, ведущий к эскалации.

Тенденция очевидна: удары смещаются вглубь российской территории, поражая не только военные, но и экономические цели. В январе–феврале 2026 года, по данным Минобороны Украины, было поражено уже 13 объектов нефтегазового комплекса РФ, включая НПЗ в Краснодарском крае, Волгоградской области и Республике Коми. В апреле список расширился за счёт Самарской области, Таганрога и других регионов.

Вопрос о том, насколько эффективно Россия сможет защитить свою критическую инфраструктуру на огромной территории, остаётся открытым. Как отмечают аналитики ISW, пока непонятно, насколько успешно удастся противостоять ударам, учитывая необходимость прикрывать тысячи километров границы и промышленных объектов. Ясно одно: эскалация ударов по тыловым регионам — это новый фактор, который влияет и на военную логистику, и на экономику, и на повседневную жизнь людей в регионах, которые ещё недавно считались глубоким тылом.