Заход в форме ВСУ: где в рассказе российского бойца проходит правовая граница

Трофейная форма ВСУ, украинские шевроны и бойцы, владевшие украинским языком, стали элементами операции, которую описал стрелок российской группировки войск «Центр» Николай Уткин. По его словам, группа предварительно изучила позиции противника и возможные пути отхода, затем обошла позицию с фланга и убила пятерых военнослужащих.



— рассказал Уткин.

РИА Новости не называет место и время операции, конкретное подразделение и роль самого Уткина в произошедшем. В публикации нет записи интервью, фотографий, видео, геолокации или других материалов, по которым можно было бы независимо проверить последовательность действий и число погибших. Пока это рассказ названного российского военнослужащего, а не независимо восстановленный эпизод.

Для правовой оценки важно не само переодевание, а то, как и когда использовалась форма противника. Статья 39(2) Дополнительного протокола I запрещает использовать флаги, военные эмблемы, знаки различия и форму другой стороны во время атаки, а также для прикрытия, содействия, защиты военных операций или создания им помех.

Поэтому вопрос не сводится к тому, оставались ли на бойцах украинские шевроны в момент открытия огня. Даже если форму сняли непосредственно перед атакой, необходимо установить, применялась ли она до этого для облегчения самой операции. С другой стороны, ношение формы противника вне атаки и без её использования для прикрытия или содействия военным действиям не подпадает под этот конкретный запрет, отмечает экспертный разбор Lieber Institute. В сообщении РИА момент снятия формы и её точная роль не раскрыты.

Вероломство — отдельная и более узкая правовая категория. Статья 37 Дополнительного протокола I связывает его со злоупотреблением доверием противника к защите, предоставляемой международным гуманитарным правом, и намерением предать это доверие. Обычный обман противника сам по себе такого состава не создаёт.

Lieber Institute разграничивает эти понятия ещё точнее: бой в форме противника обычно не считается вероломством, поскольку форма военнослужащего противной стороны не обозначает защищённый международным гуманитарным правом статус. Однако это не превращает такой приём в разрешённую военную хитрость — ведение боя в форме противника нарушает самостоятельный запрет на её неправомерное использование. Иными словами, отсутствие признаков вероломства ещё не означает правомерности действий.

Публикация РИА содержит и другой рассказ — военнослужащего Эмиля Хаитова о штурме опорного пункта в лесополосе. По его версии, там погибли двое военных ВСУ, а оператор ударных беспилотников попал в плен. РИА излагает этот случай отдельно и не устанавливает его связь с операцией, описанной Уткиным.

Позднейшая публикация «Ямал-Медиа» объединила пятерых погибших и пленного оператора дронов в результат одной «короткой атаки», хотя затем вновь описала штурм опорного пункта как отдельный эпизод. Поэтому пленение оператора БПЛА нельзя приписывать группе Уткина, а результаты двух рассказов — складывать в общий итог.

Главная неизвестная в этой истории — не только число участников и погибших, но и назначение маскировки. Использовала ли группа форму лишь для скрытого передвижения, выдавала ли себя за военнослужащих ВСУ при сближении и когда сняла чужие знаки различия — именно эти обстоятельства определяют правовую квалификацию. Рассказ Уткина на них не отвечает.