От «Орланов» к массовой беспилотной войне: чему Россия научилась за время СВО

В начале полномасштабного вторжения российская армия уже использовала дроны для разведки и корректировки артиллерии. Поэтому представление, будто в 2022 году она вообще не имела беспилотных возможностей, неверно. Проблема была сложнее: аппараты и соответствующие военные концепции существовали, но способность устойчиво находить цели, передавать информацию и быстро наносить точные удары сильно различалась между подразделениями.


К середине 2026 года картина заметно изменилась. Исследователи британского Королевского объединённого института оборонных исследований — RUSI — описывают этот переход как движение от массы огня к массовому высокоточному поражению. Речь не о замене всей артиллерии дронами, а о появлении гораздо более насыщенной системы, где беспилотники работают вместе с другими средствами разведки и вооружением.

Чтобы понять масштаб перемен, полезнее смотреть не на очередную новую модель, а на несколько разных историй: разведывательных аппаратов, «Ланцетов», малых FPV и дальних ударных «Гераней».

Как изменились аппараты и производство

Российская армия входила в войну не с чистого листа. Разведывательные БПЛА, включая семейство «Орлан», были частью её артиллерийской системы. Однако опыт предыдущих, более ограниченных операций не удалось без потерь перенести на масштаб полномасштабного вторжения.

В исследовании RUSI приведены резко различающиеся свидетельства первых месяцев войны: в одних случаях российские подразделения реагировали быстро, в других между обнаружением цели и огнём проходили часы. Это не позволяет говорить об одинаковой эффективности всей армии. Напротив, показывает разрыв между наличием техники и устойчивой организацией её применения.

Дрон с камерой — лишь начало цепочки. Сам по себе он не гарантирует, что информацию правильно поймут, вовремя передадут и используют. Именно поэтому рост беспилотных возможностей нельзя измерять только количеством закупленных аппаратов.

В 2022 году Россия во многом компенсировала недостатки точности массированным артиллерийским огнём. Но рассредоточение украинских войск, удары по российским складам и огромный расход боеприпасов увеличивали цену такого подхода. Эти ограничения стали одним из стимулов искать более массовые средства точечного поражения.

Одним из наиболее заметных ответов стал «Ланцет» — барражирующий боеприпас компании ZALA. В отличие от возвращающегося разведывательного аппарата, он предназначен для поражения цели самим дроном. Внешне классические версии узнаваемы по вытянутому корпусу и двум разнесённым крестообразным группам крыльев.

Его значение связано прежде всего не с эффектной формой. По оценке RUSI, «Ланцет» стал важным дополнением к российским возможностям борьбы с украинской артиллерией. Он позволял решать часть задач, для которых раньше требовались иные средства огневого поражения.

При этом результат зависел не только от самого боеприпаса. Исследователи описывают применение «Ланцетов» совместно с разведывательными БПЛА: один аппарат обеспечивал наблюдение, другой выполнял ударную задачу. Так развитие отдельного изделия становилось развитием более широкой системы.

Масштаб применения вырос. RUSI приводит данные пророссийского проекта LostArmour: 777 зафиксированных эпизодов применения «Ланцетов» в 2023 году и более 1 800 в 2024-м. Это полезный индикатор увеличения активности, но не независимая статистика уничтоженной техники. Публикация ролика, попадание, повреждение и безвозвратная потеря — разные события.

Не менее важно другое: сами авторы RUSI предупреждают, что «Ланцет» лишь частично решал российские проблемы и не устранил потребности в артиллерии, снарядах и их подвозе. Дешёвое точное средство дополнило тяжёлую систему войны, а не отменило её.
Малые FPV-дроны стали другой стороной той же трансформации. Оператор такого аппарата получает изображение с бортовой камеры; однако военное значение определяется не видом управления самим по себе, а возможностью массово применять сравнительно небольшие беспилотники.

Здесь российский прогресс состоял не только в технических улучшениях. В опубликованном в ноябре 2025 года исследовании Центра стратегических и международных исследований — CSIS — Мик Райан отмечал стандартизацию российского производства вокруг более ограниченного набора моделей. По его оценке, это давало преимущества в снабжении, подготовке и организации выпуска по сравнению с чрезмерно разнородным парком.

Для промышленности это принципиальная перемена. Разработать удачный аппарат и наладить его регулярные поставки — разные задачи. Во втором случае важны повторяемость качества, запасные части, обучение и способность быстро вносить изменения, не разрушая всю производственную цепочку.

Однако массовость нельзя путать с безотказностью. RUSI отдельно подчёркивает, что FPV не обладают надёжностью обычного серийного артиллерийского боеприпаса и для достижения результата могут требовать значительного расхода аппаратов. Красивые подборки успешных ударов не показывают всех сорванных вылетов и технических отказов.

Отсюда следует важная оговорка к любым заявлениям о выпуске «миллионов дронов»: без понимания состава этой цифры она мало говорит о реальных возможностях. Квадрокоптер, разведывательный самолёт и дальний ударный аппарат нельзя считать взаимозаменяемыми единицами.

Одним из заметных российских преимуществ на определённом этапе стали FPV с управлением по оптоволоконному кабелю. В докладе CSIS за ноябрь 2025 года Россия названа одним из ранних лидеров их внедрения и применения. Это оценка конкретного периода, а не доказательство неизменного превосходства на всех участках фронта.

Смысл технологии понятен без сложной терминологии: основной канал управления и передачи изображения идёт по физическому волокну, а не по обычной радиолинии. Поэтому радиоэлектронное подавление такой линии связи не работает тем же способом, что против радиоуправляемого аппарата.

Но устойчивость одного канала не делает беспилотник неуязвимым вообще. Кабель остаётся физическим ограничением, аппарат — механической конструкцией, а применение — задачей для подготовленного человека. Технология решает определённую проблему, а не все проблемы сразу.

Именно в этом видна характерная черта военной адаптации: заметный результат иногда даёт не создание принципиально нового летательного аппарата, а изменение одного из его ключевых элементов.

В дальних ударах переломным стало появление у России иранских Shahed-136, применяемых под названием «Герань-2». По оценке RUSI, с конца 2022 года эти аппараты дали российским войскам более дешёвое, чем крылатые ракеты, средство дальнего поражения и позволили расширить масштаб ударной кампании.

Следующим шагом стало развёртывание производства в России. Министерство финансов США в апреле 2024 года сообщало об иранско-российском сотрудничестве по финансированию и выпуску беспилотников иранской разработки на площадке «Алабуги». Это официальная американская оценка, опубликованная в обосновании санкций; её следует отделять от независимого аудита российского производства.

Последующая эволюция не сводилась к увеличению количества одинаковых машин. RUSI и CSIS описывают изменения навигации и устойчивости к радиоэлектронному воздействию, появление реактивных вариантов и использование ложных целей.

Важен и сам переход к регулярности. Массовое производство позволяет рассматривать дальний ударный беспилотник не как редкий ресурс для отдельной операции, а как постоянно пополняемый элемент вооружения. При этом более сложные версии становятся дороже: улучшение возможностей не бывает бесплатным.

Называть точный текущий выпуск по открытым источникам трудно. Например, в ноябрьском докладе CSIS за 2025 год приведена оценка украинской военной разведки — около 35 тысяч Shahed в год. Это не проверенный производственный баланс и не установленный объём выпуска на сегодняшний день. Тем более эту цифру нельзя без оговорок сравнивать с сообщениями о налётах, где вместе могут учитываться ударные аппараты и имитаторы.

Чему научилась армия и какие ограничения остались

Новые крылья и двигатели хорошо смотрятся на фотографиях. Менее заметен вопрос, который часто важнее: умеет ли армия превращать опыт удачного подразделения в обычную практику других частей?

И RUSI, и CSIS выделяют российский центр «Рубикон» как показательный пример организационной адаптации. В этих исследованиях речь идёт о специализации беспилотных подразделений, выработке процедур, обмене опытом и более последовательной подготовке.
Райан в CSIS отмечал улучшение распространения уроков между российскими подразделениями. RUSI, в свою очередь, рассматривает накопление опыта разведывательного персонала как один из потенциально долгосрочных результатов войны: техника может смениться, но подготовленные люди и освоенные способы взаимодействия сохраняют ценность.

Это не означает, что все российские части достигли одинакового уровня. Нельзя переносить возможности специализированного центра на всю армию. Но само появление механизмов, которые собирают, проверяют и распространяют опыт, — более глубокое изменение, чем очередная модернизация аппарата.

Развитие машинного зрения и автоматического сопровождения объектов — реальная часть этой истории. В исследовании Institute for Science and International Security за декабрь 2023 года описаны иностранные вычислительные модули, выявленные по открытым материалам о «Ланцетах», в том числе устройства, пригодные для обработки изображения.

Но здесь особенно легко подменить подтверждённый факт рекламным выводом. Наличие мощного вычислительного модуля не доказывает, что аппарат самостоятельно выполняет всю боевую задачу. Обнаружение объекта, его классификация, сопровождение и решение о применении оружия — разные функции.

Поэтому заявления о полностью автономных «роях» требуют гораздо более серьёзных доказательств, чем демонстрационный ролик или упоминание ИИ в характеристиках. В открытых источниках убедительнее подтверждается развитие отдельных автоматизированных функций, чем универсальная самостоятельность боевых беспилотников.

Первое ограничение — компонентная база. Исследование Institute for Science and International Security выявляло в изученных материалах о «Ланцете-3» иностранные электронные и другие узлы. Это относится к конкретным образцам и периоду исследования, а не автоматически к каждой нынешней версии. Но уже этого достаточно, чтобы не отождествлять российскую сборку и разработку с полной независимостью от зарубежных компонентов.

Второе — противник тоже учится. CSIS описывает войну как непрерывную взаимную адаптацию и прямо предупреждает: российское преимущество, которое автор наблюдал в отдельных областях в 2025 году, не гарантировано навсегда.

Третье — дроны не захватывают и не удерживают территорию сами по себе. Они расширяют возможности других родов войск, но не отменяют потребности в пехоте, инженерном обеспечении, артиллерии и логистике. Это отдельно подчёркивают оба аналитических центра.

Наконец, улучшение точности и наблюдения не означает автоматического оперативного прорыва. В августовском исследовании RUSI за 2026 год отмечено, что Россия по-прежнему испытывает трудности с превращением возросших возможностей поражения в решительные результаты на оперативном уровне.

Российский прогресс в беспилотниках правильнее описывать не как внезапное изобретение идеального оружия, а как несколько параллельных переходов: от ограниченной доступности точных средств — к более массовому применению; от отдельных удачных расчётов — к попытке системного обучения; от получения зарубежной платформы — к её серийному выпуску и доработке; от камеры над полем боя — к более тесной связи разведки с поражением.

Часть изменений выросла из собственных разработок, часть — из использования иностранной технологии и компонентов. Это не отменяет масштаб адаптации, но не позволяет честно назвать её полностью автономным национальным технологическим рывком.

Главный итог войны для российской беспилотной отрасли пока состоит не в том, что появилась одна машина, решившая все задачи. Возникла более крупная и опытная система производства, подготовки и применения. Именно её устойчивость — способность сохранять качество, пополнять потери и отвечать на изменения противника — важнее очередного рекорда в рекламном сообщении.


Редакционная справка. Статья подготовлена по открытым публикациям 2023–2026 годов. Наиболее поздний использованный обзор RUSI опубликован в августе 2026 года и охватывает развитие возможностей преимущественно до мая—июня 2026-го. Он не подтверждает отдельно события последних месяцев. Оценки сторон войны и официальные санкционные обоснования атрибутированы; точный текущий выпуск и результативность всех российских БПЛА независимо не установлены.