РЭБ в СВО и операция «Бор»: как меняется гонка «средство подавления — помехоустойчивость»

Гонка вооружений всегда была гонкой контрмер. Новое средство поражения рождает защиту, защита — средство прорыва защиты. История СВО в сфере радиоэлектронной борьбы и беспилотной авиации — идеальная иллюстрация этого закона.


Урок первый: не бывает абсолютной защиты. Всегда есть способ пробить.

В 1965 году советские ЗРК С-75 «Двина» стали настоящим кошмаром для американской авиации во Вьетнаме. За два года ПВО ДРВ сбила сотни американских самолётов — от F-4 Phantom до B-52. Радиовзрыватели ракет были практически неуязвимы для стандартных средств РЭБ того времени.

Американцы ответили программой Wild Weasel — специализированными самолётами-охотниками, оснащёнными аппаратурой обнаружения и наведения на излучающие радары. Первая миссия «ласок» состоялась в декабре 1965 года: модифицированные F-100F Super Sabre атаковали наземные РЛС Fan-Song, после чего F-105 наносили удар по пусковым установкам ЗРК. Но главной операцией стала «Боло» (Operation Bolo) в январе 1967 года.

Полковник Робин Олдс, ас Второй мировой, замаскировал сверхзвуковые F-4C Phantom под ударные F-105 Wild Weasel: самолёты имитировали радиолокационный профиль «Тандерчифов», повторяли их манёвры и даже использовали те же подвесные контейнеры РЭБ. Северовьетнамские операторы РЛС, уверенные, что видят привычную группу уязвимых бомбардировщиков, навели на них МиГ-21. Вместо лёгкой добычи перехватчики встретили эскадрилью «Фантомов», вооружённых ракетами AIM-7 Sparrow. За 12 минут американцы сбили семь МиГ-21, не потеряв ни одного своего самолёта.

Тактический приём решил проблему ровно до тех пор, пока противник не поменял частоты и не научился распознавать обман. ПВО ДРВ модернизировала РЛС, перешла на новые диапазоны, и к 1972 году «ласки» снова несли потери. К концу войны эффективность Wild Weasel упала с 80% до менее 30%.

Сегодня эта же логика работает в зоне СВО.

Российские войска активно применяют комплексы РЭБ для подавления FPV-дронов ВСУ. Одна из самых обсуждаемых систем — «Штора» (украинское название российских комплексов одного типа), которая блокирует видеоканал и управление FPV-дронов. По данным OSINT-сообществ, ВС РФ начали активно применять РЭБ типа «Штора» с лета 2024 года. Растущее обсуждение в Telegram-каналах фиксирует десятки случаев, когда украинские дроны сбивались с курса в последние метры перед целью из-за работы российской РЭБ.

В свою очередь, украинская сторона постоянно совершенствует помехоустойчивость. FPV-дроны оснащаются многоканальными приёмопередатчиками с возможностью прыжковой перестройки рабочей частоты. Некоторые модели используют искусственный интеллект для автономного захвата и поражения цели на финальном участке, когда связь с оператором уже потеряна.


— отмечают аналитики.

Но и российская сторона не стоит на месте. Создаются помехоустойчивые системы управления, включая многоканальные приёмопередатчики и оптоволоконные линии связи. Принцип работы таких FPV-дронов прост и гениален одновременно: вместо радиоканала — оптоволоконный кабель, который разматывается с катушки в полёте.

Передача по оптоволокну не создаёт излучений, которые можно запеленговать и подавить.


— говорится в публикациях, посвящённых российским оптоволоконным FPV. Одним из первых серийных образцов стал «Князь Вандал Новгородский» (КВН) от новгородского НПЦ «Ушкуйник». Аппарат управляется по кабелю и полностью неуязвим для любых средств радиоэлектронного подавления. Позже на вооружение поступила «Пиранья-10» и «Гортензия» с оптоволоконным управлением.

Украинская сторона также активно разрабатывает оптоволоконные FPV-дроны, которые «не поддаются РЭБу». Их главное преимущество — полная невосприимчивость к радиоэлектронному подавлению.


— поясняют разработчики.

Но и здесь история повторяет вьетнамский сценарий: у оптоволоконных дронов есть свои недостатки. Кабель ограничивает дальность полёта (обычно 5–10 км, зависит от ёмкости катушки), требует точного расчёта траектории (кабель может зацепиться за препятствие) и увеличивает массу аппарата. Кроме того, катушка с кабелем занимает место, которое могло бы занять боевая нагрузка.

И самое главное — противник быстро адаптируется. Уже сейчас появляются сообщения о том, что ВСУ учатся бороться с оптоволоконными дронами нетрадиционными методами: перерезать кабель осколками, заставлять дрон зацепиться за ветки или провода, использовать многослойную ПВО малой дальности. Там, где не работает РЭБ, работает зенитная артиллерия, крупнокалиберные пулемёты и стрелковое оружие по принципу заградительного огня — ровно как во Вьетнаме против низколетящих самолётов.

Что будет дальше?

Если опираться на вьетнамский опыт, гонка РЭБ и контр-РЭБ не закончится никогда. Как только одна сторона находит способ подавить каналы управления дронов, другая разрабатывает помехоустойчивую систему. И так до бесконечности.

В краткосрочной перспективе оптоволоконные FPV-дроны станут основным средством поражения на тех участках фронта, где плотность РЭБ максимальна. Но уже через год-два появятся способы борьбы с ними — возможно, сетки-перехватчики, дроны-перехватчики с леской или даже лазерные системы ослепления оптики.

Долгосрочный тренд очевиден: ставка на автономность. Искусственный интеллект, машинное зрение, нейросетевые алгоритмы наведения — это будущее, в котором связь между оператором и дроном перестанет быть критически важной. Дрон будет сам находить, идентифицировать и поражать цель, даже если все каналы связи подавлены. Первые шаги в этом направлении уже сделаны с обеих сторон.

Гонка РЭБ и помехоустойчивости во Вьетнаме закончилась временным патом и переходом на новые технологии. В СВО она идёт по тому же сценарию — только в сотни раз быстрее и на принципиально новом технологическом уровне.