FPV-дроны против артиллерии: эволюция контрбатарейной борьбы в зоне СВО

В середине апреля издание Forbes обратило внимание на смену приоритетов у операторов украинских FPV-дронов. Им стало невыгодно охотиться за каждой гаубицей — проще атаковать грузовики с боеприпасами на маршрутах снабжения. За три года конфликта артиллерия с обеих сторон превратилась в одну из главных целей для дронов. Разбираемся, как именно FPV изменили старую как война дуэль «артиллерия — контрбатарейная борьба», где проходит грань между традиционными методами и дроновой тактикой и что делают российские расчёты, чтобы не попасть в объектив.


Разбираться удобно с двух концов — с того, что подсчитали аналитики, и с того, что видят на фронте.

Начнём с цифр. По данным OSINT-проекта Oryx, который фиксирует потери только при наличии фото- или видеоподтверждения, российская армия с начала полномасштабных боевых действий лишилась минимум 437 буксируемых артиллерийских орудий, 869 самоходных гаубиц и 451 реактивной системы залпового огня. Это только визуально подтверждённые случаи. Генштаб ВСУ оценивает общие потери российской артиллерии более чем в 40 тысяч единиц, но эта цифра включает и заявленные, и неподтверждённые данные. Oryx даёт консервативный минимум — и даже он превышает артиллерийский парк многих европейских армий.

Охота за радаром: слабое звено в цепи

Традиционная контрбатарейная борьба строится на радиолокации: РЛС засекает траекторию снаряда, вычисляет позицию стреляющего орудия, передаёт координаты своей артиллерии — и через несколько минут прилетает ответ. В зоне СВО эту схему научились ломать дронами.

Российские операторы «Гераней» освоили тактику «охотника за излучением». Барражирующий боеприпас с приёмником для пеленгации сигналов может часами кружить над районом, выжидая, пока враг включит РЛС контрбатарейной борьбы — и тут же нанести удар. По данным МО РФ, в середине марта группировка «Запад» уничтожила радиолокационные станции контрбатарейной борьбы AN/TPQ-50 производства США и RADA израильского производства. Без радаров украинская артиллерия лишается «глаз» — и её эффективность резко падает.

С украинской стороны работает зеркальная логика. Разведывательные БПЛА постоянно висят над российскими тылами, вскрывают позиции орудий и наводят FPV-дроны. Разница в том, что украинская сторона сделала ставку на количественное превосходство в дешёвых FPV: в 2026 году Украина планирует произвести около 8 млн таких дронов после 4 млн в прошлом году и 2 млн в 2024-м. Для сравнения — США и их союзники по НАТО производят эти системы тысячами.

Простая математика убийства

И здесь начинается самое интересное. Обычная артиллерийская дуэль — это обмен залпами с расстояния в десятки километров. Счёт идёт на минуты: пока снаряд летит к цели, орудие уже может сменить позицию. FPV-дрон меняет уравнение: оператор видит цель в реальном времени и может корректировать наведение вплоть до момента поражения. Стоимость удара — несколько сотен долларов за дрон плюс взрывчатка. Стоимость цели — от 100 тысяч долларов за буксируемую гаубицу до миллионов за новейшую САУ.

В феврале 2026 года 25-я отдельная воздушно-десантная бригада ВСУ отчиталась: один FPV-дрон уничтожил российскую самоходную гаубицу 2С1 («Гвоздика») в Мирнограде. Стоимость дрона — около 1 тысячи долларов, стоимость орудия — около 100 тысяч. Соотношение 1:100. И это не уникальный случай, а рутина.

Поиск ответа: как артиллерия учится прятаться

Российские расчёты не сидят сложа руки. На фронте прижились три основных способа защиты от FPV. Первый — «клетки» и сетки, которые наваривают на стволы орудий и крыши бронемашин, чтобы дрон взорвался до контакта с корпусом. Второй — средства радиоэлектронной борьбы, которые глушат канал управления дроном. Третий — постоянная смена позиций: расчёт делает три-пять выстрелов и уходит, пока в воздух не поднялся вражеский разведчик.

Проблема в том, что все три способа работают лишь отчасти. «Клетки» помогают, но не спасают от прямого попадания в незащищённые элементы. РЭБ глушится частотными прыжками и оптоволоконными дронами, которые не излучают в эфир. А смена позиций требует времени и топлива — и хорошо разведанные маршруты отката тоже попадают под удары.

По данным украинского движения «АТЕШ», в российской армии нарастает «снарядный голод» для отдельных типов артиллерии, а используемые средства связи нестабильны и легко подавляются системами РЭБ. Это напрямую влияет на возможности вести огонь и удерживать позиции.

Разрушение логистики — новый тренд

Forbes в своём материале обратил внимание на смену приоритетов у операторов FPV. Охотиться за каждой гаубицей на 965-километровой линии фронта нецелесообразно — их слишком много, и они постоянно перемещаются. Гораздо эффективнее бить по грузовикам с боеприпасами на маршрутах снабжения. Россия расходует от 10 до 15 тысяч артиллерийских снарядов в день, и каждый из них должен быть доставлен на позицию. Тяжёлые КамАЗ-5350 и Урал-4320 вынуждены двигаться по дорожной сети, где их легко обнаружить с воздуха.

Один уничтоженный грузовик с боеприпасами — это несколько десятков выстрелов, которые не долетели до цели. А систематические удары по логистике создают эффект, который артиллеристы называют «голодными батареями»: орудия на месте, а стрелять нечем. Именно на это и делают ставку украинские операторы.

Что дальше

Прогнозировать эволюцию этой дуэли сложно: слишком быстро меняется техника и тактика. Но один тренд прослеживается отчётливо. FPV-дроны окончательно стёрли грань между разведкой и ударом — одно и то же устройство ищет цель и поражает её, без задержки на передачу координат и без риска, что цель успеет уйти. Артиллерия отвечает маскировкой, РЭБ и мобильностью — но FPV догоняет, потому что оператор на том конце провода (в прямом смысле — в случае оптоволоконных систем) видит всё.

Война на истощение артиллерийских парков уже идёт. И вопрос не в том, выживет ли ствольная артиллерия как класс — выживет, потому что заменить её нечем. Вопрос в том, какой ценой и как быстро расчёты научатся работать так, чтобы FPV-дрон ловил пустое место там, где минуту назад стояла гаубица.