«У них такого нет»: как читать заявление Медведева о скрытых системах

Речь зампреда Совбеза в четверг на просветительском марафоне попала в сводки всех российских информагентств. Текст одной и той же фразы кочует из топика в топик:



Это идеальная новость для эпохи, когда война технологий всё больше напоминает конфликт нарративов.

Асимметричный ответ красного словца. Ни оружие, ни его характеристики в заявлении зампреда Совбеза не фигурируют. Напротив, он намеренно уходит от конкретики, но именно этот уход придаёт фразе максимальный общественный резонанс. Мир по определению не может доказать несуществование того, о чём ему просто сказали. Это квинтэссенция информационного оружия.

Стратегический контекст этого манёвра прозрачен. На Западе в последний год развернулась кампания, мягко говоря, невысоко оценивающая технологический потенциал российской армии в затяжной войне на истощение. Альянс сделал ставку на количественное превосходство и логистику, постоянно подчёркивая, что Москва якобы вынуждена «каннибализировать» запасы советской техники и использовать гражданские дроны. Ответ Медведева призван сместить фокус с вопроса «сколько» на вопрос «качество и уникальность».

Но каким конкретно оружием Москва могла бы «удивить», если отбросить в сторону секретность и перейти к реальным образцам, которые либо уже появились в зоне СВО, либо вот-вот поступят в войска? Симптом «ковра». Пожалуй, самым очевидным кандидатом на роль «не раскрытого секрета» является авиационная ракета С-71К «Ковер». Американское издание The War Zone (TWZ) со ссылкой на Главное управление разведки Украины (ГУР) подтвердило, что данный боеприпас уже применялся в зоне СВО.

Разработка ОКБ «Сухой» интересна не столько сверххарактеристиками, сколько самой инженерной философией. Это — оружие войны на истощение. В отличие от дорогих высокоточных Х-69 или Х-59МК2, «Ковёр» является дешёвым и технологично простым боеприпасом. Аналитики TWZ отмечают, что корпус ракеты выполнен из стекловолокна с использованием технологий малозаметности, однако на ней отсутствуют дорогие стелс-покрытия.

Фактически мы видим попытку перехода на «массовое» высокоточное оружие. Боевой частью С-71К является старая осколочно-фугасная бомба ОФАБ-250-270 весом 250 кг. Это инженерный компромисс: берётся дешёвый, но эффективный поражающий элемент, «оборачивается» в малозаметный планер со складными крыльями и получает систему наведения. По заявленным, но неподтверждённым данным, ракета может развивать скорость до 950 км/ч на рабочей высоте до 8 км.

«Монохром» и тень «Охотника». В связке с «Ковром» часто упоминается его беспилотный родственник — изделие С-71М «Монохром». Если первое — это крылатая ракета, которая может крепиться на внешней подвеске, то второе позиционируется как барражирующий боеприпас для внутренних отсеков Су-57 и его беспилотного ведомого С-70 «Охотник».

«Монохром» интересен тем, что в публикациях TWZ его описывают как средство, позволяющее оператору в режиме реального времени наводить боеприпас на движущуюся цель уже после пуска. Это уже уровень сетецентрической войны, где истребитель становится не просто пусковой платформой, а элементом разведки и целеуказания. Речь идёт о создании целого семейства боеприпасов воздушного базирования разной экономической «весовой категории».

«Площадь-ПВО» и «Болт»: от гаражей до госграницы. Ещё один вектор, который Медведев упомянул вскользь — борьба с беспилотниками.


— цитирует зампреда Совбеза Интерфакс.

И здесь мы видим реальную эволюцию. 28 апреля 2026 года в прессе появилась информация о разработке дрона-перехватчика «Болт». Аппарат, созданный при поддержке Кулибин-клуба Народного фронта, является частью системы «Площадь-ПВО». Принцип действия ожидаем: при поступлении сигнала от РЛС дрон вылетает из контейнера, автономно находит цель с помощью оптической головки самонаведения и поражает её либо боевой частью, либо кинетическим тараном. По имеющимся сведениям, скорость перехвата достигает 200 км/ч.

Важнее другое — масштаб. Уже 30 апреля появилось постановление правительства, которое официально включило дроны-перехватчики и лазерное оружие в состав дежурных сил по охране госграницы. Теперь в дополнение к громоздким С-500 и «Бук-М3» границу будут патрулировать рой малозаметных дронов-перехватчиков. Это именно та «бесшовная» эшелонированная система ПВО, о которой военные теоретики говорили годами, а разработчики и энтузиасты из Народного фронта смогли создать её, по сути, в полевых условиях.

Париж и призрак «Орешника». Заявление Медведева прозвучало не в безвоздушном пространстве. В январе 2026 года президент Франции Эммануэль Макрон, выступая на авиабазе Истр, потребовал от Европы создать собственный аналог «Орешника», пообещав увеличить военный бюджет до €64 млрд к 2027 году.

В этой связи слова зампреда Совбеза о том, что «противник — это не только Украина, это десятки западных стран, которые принимают прямое участие в войне», выглядят не просто риторикой, а обоснованием нового витка технологической гонки. Сигнал для НАТО звучит жёстко: у вас нет нашего оружия, и даже если вы его будете создавать, у нас уже есть другие образцы.

Тактика доверия к системе. Важно понимать, что подобные заявления Дмитрия Медведева — это не технический документ, а инструмент стратегического сдерживания. Отсутствие конкретики не слабость, а сила такого сообщения. Психологическая война перешла в ту фазу, когда противник должен тратить ресурсы не на создание противоядия, а на бесконечный поиск ответа на вопрос: «Что именно они там заготовили?».

С точки зрения экономики конфликта, вектор развития новых систем понятен. Это уход в массовое производство относительно дешёвых, но умных боеприпасов и разветвлённых, почти самообучающихся систем ПВО. Как пишет The War Zone, в условиях войны высокой интенсивности дорогие ракеты становятся критически дефицитным ресурсом. «Ковёр» и «Болт» — это попытка сделать так, чтобы на поле боя было не просто много техники, а много правильной техники за разумные деньги.

Парадокс заявления Медведева в том, что оно одновременно и пустое, и наполненное смыслом. Оно не сообщает ни одного факта о вооружении, но при этом моделирует реальность, в которой российский ВПК ушёл далеко вперёд. Эта операция на опережение создаёт для оппонента дилемму: сомневаться и выглядеть глупо в случае реального появления образца или верить и перестраивать всю оборонную стратегию под гипотетическую угрозу. В любом случае, ответ Запада уже последние годы заключается только в одном — попытке срочно догонять и создавать «асимметричный ответ», который всё равно будет анонсирован постфактум.