Перегрузка эфира: почему «Молния» меняет тактику радиоэлектронной борьбы

24 апреля 2026 года советник министра обороны Украины Сергей «Флэш» Бескрестнов сделал заявление, которое украинские и российские военкоры цитируют уже третью неделю. По его словам, российские войска переходят на дешёвые БПЛА «Молния» в массовом масштабе, чтобы перегрузить украинские системы радиоэлектронной борьбы. Каждый такой дрон использует свой диапазон частот, что делает их одновременное подавление крайне сложной задачей.


Проблема не в том, что «Молния» — какая-то особенная машина. По большинству параметров это типичный дрон‑камикадзе с массой полезной нагрузки до нескольких килограммов. Профильные украинские СМИ, включая УНИАН, Фокус и ТСН, в апреле–мае выпустили не менее шести крупных материалов о тактике применения этих БПЛА и о том, почему против них пока нет эффективного средства. Суть одна: дешевизна аппарата позволяет запускать их роями, а каждый дрон работает на своём, часто случайном, наборе частот. Для станции РЭБ, которая рассчитана на подавление нескольких стандартных диапазонов, это означает резкое снижение эффективности.

Российская сторона официально не комментирует ни сам факт массового применения «Молний», ни их технические параметры. Это характерно для многих новейших ударных дронов, которые появились на фронте в последние полтора года. Открытых ТТХ «Молнии» практически нет — данные о дальности, скорости и точной массе боевой части до сих пор не публиковались. Вся доступная информация собирается OSINT-сообществом по обломкам и кадрам с места применения.

С точки зрения украинской стороны, главная уязвимость «Молнии» — как раз её простота. Дешёвый передатчик, отсутствие сложных алгоритмов защиты канала, одноразовое использование. Но именно простота в сочетании с количеством переворачивает привычную логику РЭБ. Раньше станция подавления боролась с единичным, дорогим и хорошо защищённым БПЛА. Теперь ей противостоят десятки одновременно летящих недорогих аппаратов, каждый из которых можно сбить только узкополосной помехой на конкретной частоте. Сканировать весь возможный диапазон в реальном времени и ставить прицельные помехи на каждый дрон — задача, которую не решает ни один существующий комплекс в полевых условиях.

По оценкам украинских военных, число «Молний» на фронте устойчиво растёт. При этом российская тактика предполагает, что потери среди таких дронов могут быть высокими — их задача насытить эфир и заставить системы РЭБ работать на пределе или выйти из строя от перегрузки. Те «Молнии», что прорываются к цели, наносят ущерб. Те, что глушатся, всё равно выполнили часть задачи — отвлекли на себя ресурс подавления, который мог бы быть направлен на более опасные носители.

Что это меняет для украинской стороны? Во-первых, требует пересмотра архитектуры РЭБ на передовой. Классические станции с фиксированным набором частот становятся малоэффективными. На первый план выходят широкополосные анализаторы спектра, системы с быстрой перестройкой рабочей частоты и, возможно, автоматизированное распределение помех по рою. Во-вторых, меняется экономика противостояния: глушить дешёвый дрон дорогой станцией — проигрышная стратегия, если таких дронов много. В-третьих, растёт роль кинетических средств перехвата — от ружей РЭБ (которые по сути те же глушилки) до пулемётов и лазеров, хотя последние пока не получили массового распространения.

На момент написания материала у украинской армии нет универсального ответа на рои «Молний». Бескрестнов в своём заявлении лишь обозначил проблему, не предложив готового решения. Это означает, что ближайшие месяцы мы будем свидетелями гонки: российская сторона будет наращивать производство и совершенствовать тактику применения дешёвых дронов, а украинская — искать способы удешевить и ускорить их подавление. Исход этой гонки во многом определит облик войны на ближайшую перспективу.