35 лет «Буре в пустыне»: как война в прямом эфире изменила военное искусство

17 января 1991 года жители США включили телевизоры в ожидании вечерних новостей. Вместо привычного выпуска они увидели зелёные вспышки разрывов над Багдадом.


Соединённые Штаты начали воздушную фазу операции «Буря в пустыне». Это была первая война, которую весь мир смотрел в прямом эфире. И первая война, где впервые массово применили высокоточное оружие и спутниковую навигацию. Считалось, что навсегда.

35 лет спустя технологическая пропасть сократилась, а войны вернулись в окопы и развалины.

Потому что у «Бури в пустыне» есть один недостаток, который сегодня критичен: она была не про победу в долгую.

2600 самолётов и «Стелс» против 5400 танков

Коалиция во главе с США действовала по плану, который разработал полковник ВВС США Джон Уорден. Он назвал его «Операции на основе эффектов». Идея простая: не тратить силы на уничтожение всех танков и солдат противника, а бить по командованию и инфраструктуре, обезглавив систему.

В её основе лежала теория пяти концентрических колец. Ядро — национальные лидеры. Вокруг — производство, фабрики и заводы. Затем — инфраструктура: дороги, электростанции, линии связи. И только на внешнем кольце — вооружённые силы. Новая технология «Стелс» и системы точного наведения позволяли поражать центр, не прорываясь через танковые армады.

К середине января 1991 года США и ещё 29 стран собрали в Персидском заливе 2600 боевых самолётов и вертолётов, 6 авианосных групп, десятки кораблей и сотни тысяч военнослужащих. Авиация коалиции втрое превосходила иракскую. И это было тройное преимущество в самолётах с четырёх-пятикратным качественным перевесом.

При этом в живой силе и сухопутной технике иракцы почти не уступали. После восьмилетней войны с Ираном армия Саддама Хусейна оставалась одной из крупнейших в мире: 5400 танков, почти 800 боевых самолётов, 44 дивизии в Кувейте и на юге Ирака. Четвёртая по величине армия мира, закалённая войной.

Стратегический замысел состоял в том, чтобы вывести её из строя даже не вступая в прямой контакт.

Телевизионная война и технологический скачок

Первый удар нанесли 17 января. Крылатые ракеты «Томагавк» и малозаметные F-117 поразили командные пункты, ПВО и центры связи. Работа спутниковой навигации GPS впервые применялась для поддержки вооружённых сил в боевых условиях.

В следующие пять недель авиация коалиции совершила десятки тысяч вылетов. Армия США и её союзники потеряли 292 человека, из них половина — небоевые. После 43 дней воздушных ударов началась наземная фаза. Она продлилась 100 часов.

За это время было уничтожено или выведено из строя 42 иракские дивизии из 44. Иракские потери оцениваются в 100 тысяч человек, 3000 танков и 2000 артиллерийских орудий.

«Буря в пустыне» стала первой войной, которую CNN показывала в прямом эфире, — отсюда и термин «телевизионная война». Американские пилоты возвращались на базы героями, а зрители по всему миру смотрели кадры с подвесных камер, фиксировавших идеально точные попадания.

Однако большая часть бомб всё ещё была обычной: коалиция использовала около 210 000 неуправляемых боеприпасов из примерно 227 000. Впервые испытывались в реальной обстановке новейшие образцы, в том числе не принятые ещё на вооружение. Победа была такой убедительной, что породила у американского командования иллюзию: будущие войны будут именно такими — короткими, чистыми и почти бескровными для победителя.

Почему повторения не случилось

Иллюзия разбилась о реальность через 12 лет. «Шок и трепет» — бомбардировки Багдада в 2003 году — не привели к капитуляции Ирака. После падения режима последовало многолетнее партизанское сопротивление, в котором США потеряли 4,4 тысячи человек. И это было только начало.

В зоне СВО военная мысль окончательно поняла, что скоротечная победа — это не правило, а исключение, которому совпали десятки факторов: географический театр, отсутствие внешних союзников у Ирака, моральный дух иракской армии, не желавшей воевать за чуждый ей Кувейт, и подавляющее технологическое превосходство коалиции.

Воздушная кампания 1991 года длилась 43 дня, и наземная операция завершилась за 100 часов. На момент написания этого текста СВО идёт уже пятый год. Потому что в основе современного боя лежит другая реальность.

FPV-дроны стоимостью в несколько сотен долларов сбрасывают боеприпасы на броню, стоящую миллионы. Системы РЭБ и радиоразведки делают поле боя прозрачным почти в реальном времени, но одновременно — насыщенным хаотичными и не всегда предсказуемыми помехами. БПЛА и ИИ постепенно меняют принципы общевойскового боя, но не отменяют необходимости удерживать каждый метр позиций.

Природа высокоточного удара в 1991 году и в 2026 году — это два совершенно разных явления. Тридцать пять лет назад точность обеспечивалась дорогостоящими лазерными и спутниковыми системами наведения. Сегодня её обеспечивает FPV-дрон с дешёвой камерой и оператором на пульте. То, что было прерогативой сверхдержав, стало оружием любого солдата.

«Буря в пустыне» остаётся уникальным событием. Она показала, на что способны современные армии в идеальных условиях. Но она не стала универсальным рецептом войны будущего. Напротив, это был золотой век технологического доминирования Запада — короткий и, как оказалось, неповторимый.